Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:50 

trii-san
Гори-гори, мой синий мозг, гуди, мыслительное пламя (с)
Мне тут подсказали, что можно принести в сообщество, где текст увидят и прочтут больше, чем два с половиной землекопа. Может быть, он вас порадует. Но все-таки больше это подарок для команды на ФБ от фандома.

Название: Дневник одного путешественника.
Автор: Trii-san
Фандом: Black books
Герои: Мэнни и Ко
Рейтинг: G
Жанр: , юмор хоррор, канибализм и прочий рейтинг головного мозга
Категория: джен
Размещение: с моего разрешения
Дисклеймер: Времени - временное, вечности - вечное, мне - мое

Обнаружен разведывательной экспедицией в лагере, предположительно разбитом выжившими после кораблекрушения, в весьма плачевном состоянии, без сомнения свидетельствующем о трагической судьбе и ужасающих событиях, произошедших с несчатными.
Записи носят отрывистый характер, часть написанного не представляется возможным разобрать из-за жидкости, залившей бумагу, следами зубов и кляксами вещества, происхождение которого остается загадкой для исследователей до сих пор.
Мы постарались по возможности сохранить авторский стиль и пунктуацию, дабы читатель мог «без купюр» познакомиться с незаурядной личностью автора.


День...
Последнее путешествие вышло для меня не слишком удачным. При переходе в Ост-Диванию наш корабль попал в шторм. Трепало нас долго. Большая часть команды погибла от обезвоживания и ранений. Нас осталось четверо. Мы сели в лодку, захватили остатки еды и отдались на волю
волн, которые вынесли нас к небольшому книжному островку, давшему нам приют. Бог знает, сколько дней нам придется провести здесь в ожидании помощи, и какие приключения ждут нас на незнакомых берегах (так как я не знаю испанский). Сегодня, как никогда, я рад своей
предусмотрительности, позволившей мне захватить с собой эту тетрадь, превратившуюся отныне в походной дневник нашей вынужденной экспедиции.
Итак, я, Мэнни Бьянко, бывший чернорабочий, а теперь походный архивариус, обязуюсь исполнять свой долг честно и беспристрастно до самого конца, каким бы он ни был, описывая историю наших приключений.

День второй.
Мы совсем выбились из сил. Первое время никто из нас не мог пошевелить и пальцем, чтобы помочь товарищам, у некоторых пальцев не было и вовсе. Но отдых и короткий сон подбодрили нас, равно, как захваченная с собой бутыль чудесного изумрудного зелья, которая кочевала из рук в руки. Ваш покорный слуга сам изрядно приложился к ней. Как же хорош был запах полыни, навевающий воспоминания о родных полях! Таким образом, подкрепившись, мы исследовали остров, на который нас занесло.
Ничего особенно занимательного он из себя не представлял, был сложен из твердых пород дуба, местами весьма дурно отциклеванного и вследствие этого шершавого. Я даже посадил себе занозу, которую, чтобы предотвратить заражение, пришлось залить нашим целебным снадобьем. Которое я употребил конечно же во внутрь. Зелье приятно согрело, и мы продолжили наше исследование.
Вскоре мы добрались до небольшой возвышенности, вскарабкавшись на полированную столешницу которой смогли, наконец, обозреть окрестности.
Слева и справа от нас высились гряды шкафов, густо усеянные книгами. Их золотистое тиснение тускло поблескивало в свете настольной лампы, освещающей наше пристанище. На севере, прямо за нашими спинами, пряталась мертвая выжженная кухонная зона, откуда доносилось зловещее
похрюкивание. Южные земли были скрыты от глаз ночной темнотой – именно их мы связывали с надеждой на спасение и помощь.

День пятый.
Два дня я, к сожалению, был лишен возможности продолжить свои записи из-за ужасного ливня. Стена дождя настигла нас в районе Большого Стула, так мы окрестили соседнюю возвышенности. Красная влага стеной лилась на наши головы и в наши разверзнутые рты. Эти дни я помню плохо.
Сил двигаться вперед ни у кого из нас нет. Дождь принес нам ужасную головную боль, дурноту и слабость. И даже сейчас рука держать перо устала. По этой причине я вынужден закончить свое повествование на сегодня.

День шестой.
Этот день ознаменовался занимательной находкой. Джек, я решил звать его так, потому что этому молчаливому парню все равно, а так звали пса моей любимой бабушки, так вот, Джек откопал клубень одного чудесного растения. Мы распознали его по сине-белой полоске и мохровому краю. К
сожалению, никто из нас не умел его готовить. В найденном обрывке брошюре предлагалось воскурить небесные благовония. В нашем сумеречном состоянии духа это показалось хорошей идеей. Поэтому мы по очереди вдыхали божественные ароматы клубня и предавались молитвам и посту, посылая Всевышнему горячие пожелания и напутствия. После двинулись в дальнейший путь, тихо поставив носко-клубни в красный уголок и пометив священное отныне место. Я не ошибусь, если скажу, что в это мгновение каждый из нас уходил отсюда просветленный открывшейся мудростью.

День седьмой.
Сегодня мы добрались до Каньона четырех ножек, что является значительным достижением после выдавшихся тяжелых четырех дней. Где благополучно и застряли. Мои товарищи совсем выбились из сил, отказываясь продолжать путь. Их большие глаза укоризненно смотрели за моими
попытками преодолеть задержавшую нас преграду. Как летописец нашей небольшой экспедиции, я чувствую, что несу ответственность за состояние духа нашей небольшой, но дружной группы.
Весь вечер сочинял вдохновляющие речевки на манер тех, что кричат футбольные болельщики. Репетировал хлопки и приседания. Товарищи мои взирали на это со смирением истинных аскетов. Их полосатые спины, обернутые ко мне выражали только спокойствие и стойкость перед лицом трудностей. Безусловно, это не моя заслуга, но на всякий случай написал еще несколько вдохновляющих монологов.

День восьмой.
Сегодня нам пришлось принять сложное решение. На совете племени мы зажгли зажигалки, выкрасили лица пастой и провели минуту кричания. Что это были за крики! Безусловно, ни у кого более нет столь луженых глоток и столь широких легких, чем у этих славных парней. Уверен, они могли бы надуть слона, если бы захотели. Самый громкий крик был отдан за то, чтобы бросить бесплодные попытки втиснуться в ножки каньона и пойти в обход, хоть этот путь и чреват новыми ужасными опасностями и потрясениями. Совет мы закончили уже почти традиционно песнопениями и употреблением внутрь изумрудного зелья.
Кажется, я видел зеленые крылья феи, промелькнувшие вдалеке.

День девятый.
Ненадолго задержались. После совета племени многим из нас не хватило сил двигаться дальше. Вместо этого обследовали наше прибежище. Вечером возносили благодарственные молитвы и послания за найденную кулинарную книгу. Изображение утки по-пекински скрасило наш ужин
своими яркими цветами и отличной полиграфией.

День десятый.
Этот день ознаменовался встречей с первым представителем местной фауны. Мы только-только завернули за Первую ножку, как наткнулись на болото-из-коврика. Об этом нам подсказали негромкие чавкающие звуки, доносящиеся оттуда. Умилостивили обитающее под ним чудовище
изображениями кулебяки. Мы нашли с ним общий язык и неплохо провели время, беседуя на кулинарном диалекте. Привожу стенографию нашего разговора для будущих последователях, что рискнуть ступить по нашим следам на эти берега:
- Борщ-борщ-борщ!
- Ваша овсянка, сэр!
- Рагу по-восточному, карри, пюре…
- Поварешка же!
- Рахат лукуум и козинаки.

*приведенный перевод считать примерным
- Вы идете трудным путем, странники.
- Подскажи нам, как выбраться отсюда?
- Идите на свет фонаря, он приведет вас
- Благодарим вас, о мудрый-из-под-коврика


Следующие несколько страниц безнадежно отсырели и не поддаются дешифровке.

День семнадцатый.
Нас постигло несчастье, размеры которого соизмеримы только с истреблением непарных видов во времена вселенского потопа.
Даже сейчас, когда я пишу – рука дрожит, и я не в силах удержать суровые, мужские слезы. В результате несколько страниц совершенно отсырели. Наверное, нужно было использовать водостойкую тушь, но она на несколько пенсов дороже, и во избежание жаботрофной асфиксии у моего босса, мне пришлось отказаться от нее.
Но как бы ни было трудно, моя обязанность архивариуса нашего похода – вести как можно более подробный и достоверный отчет. В самом начале нашего пути перед лицом товарищей я поклялся исполнять ее до самого конца и твердо намерен сдержать данное слово.
Еще вчера все, казалось, шло на лад. Запасы провизии подходили к концу, что не могло нас не беспокоить. Однако, найденные остатки растерзанного сэндвича спасли ситуацию. Этот гордый зверь безусловно подвергся нападению какого-то крупного хищника, судя по отпечаткам зубов на его боках. После дальнейшего осмотра выяснили, что зверь этот страдал кариезом шестого нижнего клыка и парочки верхних. Надо бы записать Бернарда к стоматологу. Интересно, почему эта мысль пришла ко мне в голову?
Опасаясь нападения неведомого хищника жгли костры и выставили охрану. К обеду, когда все проснулись, выяснилось, что мы остались без провианта. Только странные следы уводили в сторону Кухни. Никто из нас не решился преследовать похитителя. У нас не было ни оружия, ни сил, чтобы отбить наши последние помидоры черри и рыбные хвостики.
Не хочется об этом думать, но мне кажется, что мы обречены.

День восемнадцатый.
Потратили все оставшиеся силы, чтобы вскарабкаться на небольшую стопочную гору Шопингауэра. Таким образом, мы надеялись получить хоть какую-то надежду на спасение. Беглый обзор окрестностей привел нас в смятение. По-прежнему следов пребывания человека на этой земле не наблюдалось, как и никаких признаков проходящих мимо судов, караванов, горных трасс и пешеходных экскурсий.
Решили подать сигналы бедствия. Большого опыта у нас не было, но после тренировок из нас получились вполне сносные фигуры медузы, звезды и большой Медведицы.

День девятнадцатый.
Этот день мы потратили на поиски пропитания. К сожалению, лишения и долгий путь истощили нас, поэтому сил охотиться не осталось ни у кого. Поставили ловушки, сплев их по образу и подобию описанных в пособии для выживающих. Разложили их возле большой Кофейной Лужи, наверняка, местная флора или фауна приходят на водопой, у нас есть шансы поймать что-нибудь. Оставшуюся часть дня пытались заняться собирательством и читали пособие. Ближе к концу описывались страшные случаи, когда экспедиции погибали от голода. Надеюсь, нас эта чаша минует.
Звезды очень красивы, они наклеены на потолке над головой ровными рядами, складывающими в какое-то слово. Кажется, мама просила меня не читать его, написанным на заборах, но ничего не упоминала про потолок.

День двадцать первый.
Нас охватывает по немного отчаяние. Приманка в поставленных ловушках чудесным образом исчезла. А за ней и сами ловушки, мы не обнаружили ни следа от шнурков, ни даже бляшки от ремня.
С трудом заставил себя продолжать вести записи.

День двадцать пятый.
Последние несколько дней не имело смысла записывать. Мы бесцельно лежали, полные усталости и отчаяния, вглядываясь в равнодушные наклеенные звезды над головой.
Надежды на спасение не осталось ни у кого. Желание есть перерасло в манию, некотрые из нас, кажется, начали бредить, вообразив себя паркетоядными животными.
Я предпочитаю отвлекать себя философскими размышлениями.
Что, например, есть совесть? Совесть – понятие эфемерное, по законам вытеснения, она легко вымещается более массивными предметами,
вроде тех, что приятно насыщают поселившегося в желудке зверя. Прирученный голод. Я
обдумываю эту мысль, верчу ее так и сяк в голове, и каждый раз она нравится мне все больше. Кроме этой мысли и узкого круга света от настольной лампы, кажется больше ничего не осталось.

День двадцать шестой.
Фред пропал. Проснулись утром – а его нет. Искали его, пока достало сил и совсем не стемнело в глазах, но безрезультатно. То ли он ушел, надеясь, что одному получится выжить лучше, то ли его схватило какое-нибудь местное животное…
Странно, но голодная резь в желудке улеглась, я чувствую себя более сильным. Поэтому постарался облегчить жизнь товарищам, принеся воды и несколько газетных листков.

День тридцатый.
Пропал Билли. В этот раз поисками занимался только я, остальные едва могли шевелить лапами. Я же ощущая себя по-прежнему бодрым и полным сил. Однако, стараюсь скрыть это от моих товарищей, чтобы это не показалось им слишком подозрительным. Это и мне самому кажется подозрительным, но меня нет времени разбираться с этим. Я нашел книжку кулинарных рецептов и подцепил из нее несколько неплохих советов по приготовлению и долгосрочному хранению мяса. Не слишком люблю вяленное или засоленное мясо, но если это поможет мне пережить этот непростой период – придется смириться с неудобствами. Чувствую, как во мне просыпаются инстинкты настоящего охотника, обостряется нюх и слух, мышцы становятся сильнее и эластичнее.
Когда вернулся – заметил в глазах своих товарищей страх.
Неужели они заметили?
Но я все тот же скромный архивариус.

День тридцать четвертый.
Никогда не обращал внимания, как аппетитно выглядит полосатая спина Джорджа, особенно со спины.

День сорокой.
День сороковой.


День сороковой.
Черт, кажется, я сбился со счета.

День сороковой.

Следующие две страницы заняты повторением одной и той же даты. Исследователи полагают, что это означает череду однотипных, бедных на события дней. Возможно, в это время архивариус был занят обустройством быта, или обезумев, бродил по окрестностям. Интерес представляет только последняя запись в найденном дневнике.

День….чертзнаеткакой.
Соорудил себе штаны из шкуры опрокинутого дивана. Надеюсь, прослужат долго. На растопку костра пустил последние страницы путевого журнала. Теперь останется только поддерживать в нем всегда несколько углей горячими. Соорудил укрытие, натащив побольше диванных подушек, чтобы удобнее было сторожить.
Мои силы подкрепляет вера, остатки нашего зеленого тонизирующего зелья и то, что от остатков Фила исходит приятный аромат, еще немного подрумянится, и можно будет снимать его с огня. Меня греет теплая шаль на плечах и то, что я сумел выполнить свой долг до конца, записывая день за днем нашу историю.
Да пребудет с Вами Сила.
Ваш бедный архивариус Мэнни Гарсия Бьянко (посмотреть имя).

- Мэнни! Мэнии! Да проснись ты, беспробудное животное!
- Бернард, прекрати хлестать его по щекам, мне кажется его сейчас стошнит.
- Поднимайся! Что ты здесь наделал?
- Мэнни, ты живой? Не слушай его, Мэнни, скажи что-нибудь!
- Бернард…
- Он живой, живой!
- Старая ты развалина, как я рад, что с тобой все в порядке.
- Бернард, я должен тебе признаться….я съел твоих ос.

@темы: fanfiction

Комментарии
2013-10-22 в 00:31 

satura schwein
люблю дураков и пьяниц
прелесть какая! отличный фик, подбетить бы только буквально пару-тройку мест...))

2014-04-16 в 18:22 

МашкаБукашка
Ах, а есть ли еще фанфики по ним??? ужжжасно хочется

2014-04-16 в 18:42 

satura schwein
люблю дураков и пьяниц
МашкаБукашка, на фикбуке лежит парочка

2014-04-16 в 19:23 

МашкаБукашка
satura schwein, так ведь парочка же)))

2014-04-18 в 00:46 

satura schwein
люблю дураков и пьяниц
МашкаБукашка, лично я больше не нашла в рунете)

   

Книжный магазин Блэка

главная